Несравненная, божественная, органичная… Заслуженная артистка России, актриса театра «Наш дом» Елена Шибакина отмечает юбилей. Точнее, сразу несколько. 65 лет со дня рождения, 45 лет работы в единственном в ее творческой биографии театре, 25 лет сценической жизни легендарного спектакля «Персидская сирень».
- Елена, в город Вы приехали после училища и сразу попали в руки хорошего режиссера.
- Я попала, в первую очередь, в гениальную труппу, в замечательный коллектив. Вот уже сорок шестой год здесь работаю и не знаю, что такое дрязги закулисные. Может, как говорят, это есть в Москве, больших городах. Меня это вообще не коснулось.
Главным режиссером был Борис Гутников, потрясающая личность. Первая моя работа – небольшая роль служанки в «Собаке на сене», потом вводы в гремевшую тогда постановку «На полпути к вершине». «Власть тьмы» Толстого был замечательный спектакль.
Когда пришел работать Виктор Шульман, театр был на подъеме, и он продолжил развитие. Много занимался с молодыми актерами, помимо постановок, и это очень важно.
Потом наступила эпоха Николая Воложанина, удивительного режиссера.
- Сыграно 135 ролей, они были разноплановыми?
- К счастью, да. Со своей фактурой я даже исхитрилась сыграть принцессу в сказке «Иван – дурак и черти». Правда, эта особа королевских кровей все время ела и спала.
- В перечне созданных образов значится статуя Командора в спектакле по пьесе Булгакова «Полоумный Журден».
- Это была веха. (смеется) Меня и Нину Данилову, которая тоже играла какую-то статую, бедные монтировщики поднимали из-под пола. Затем, довольно быстро опускали – это даже не кушать подано. Что я ощущала? Боялась, чтобы не уронили.
Новогоднюю сказку «Бэмби» ставил Николай Черкасов. Мужики были довольнехоньки, что там занята только женская часть труппы. Помню, в руках еще были куклы, и я там играла Сыча, Белку, Зайца и Оленя.
- Как Вы работаете над ролью?
- Даже если это маленький эпизод, я все равно жутко боюсь – я ведь еще не знаю эту бабу, эту женщину, этого сказочного персонажа. Сколько лет проработала, но у меня по-прежнему все внутри трясется. Потом идет разбор, репетиции, думаем, обсуждаем.
Тут на шармачка не проскочишь, иначе получается, как в антрепризных спектаклях москвичей - зарабатывание денег.
А у нас люди идут на актера, на живое чувство. Поэтому, плохо сыграть, обмануть зрителя – это стыдно.
- А вот Вы едете на гастроли…
- С девяностого года мы не ездили на большие гастроли. Это когда летом месяц работаем в одном городе, потом в другом. После отпуска вновь едем по разным городам. Приезжают критики московские и судят тебя, как говорится в одном фильме – наш суд, самый гуманный суд в мире. Сколько было интересных людей, Анатолий Васильев проводил мастер – класс, в нашем спектакле «Вечно живые» Бориса играл Олег Даль, с артистами занимались мастера речи. Время поменялось, поменялось отношение к культуре, отсутствие полновесных гастролей – беда всех театров.
- В Летнем театре Вы играли «Персидскую сирень» в необычных условиях…
- Да мы где-только ее не играли! И другие спектакли. Помню, в Алма-Ате – две сказки с утра, между ними концерт, вечером спектакль. Помимо этого две сказки в этот же день на выезде и вечером тоже выездной. Выдерживали такой напряженный ритм.
Театр – дело молодое, большинство пьес написано на молодежь. Молодое дело начинать с алебардой ходить.
- Невозможно забыть поездку в Тюмень на фестиваль «Золотой конек», где «Персидская сирень» получила Гран-при. Этот обшарпанный малый зал с деревянными скамейками. Маститые критики из Москвы и Питера сначала вникали, а потом как начали реветь, и мужчины и женщины. А вроде ничего такого сложного.
- Ничего себе, ничего сложного в Коляде, ай-яй-яй. Ты вот прочти пьесу. Коляду надо читать между строчками, надо знать его как человека. Я вот, слава Богу, знаю его с пятнадцати лет, ему тоже пятнадцать было тогда, это очень сложный драматург, на шармачка тут не проскочишь. А если не понимаешь – лучше не брать. Говорят, Джульетту надо играть в 17 лет. Но это невозможно, в таком возрасте так любить. Хотя, и в семьдесят лет ее играть поздновато.
- Как получился такой спектакль?
- А мы практически не репетировали. Мы разговаривали, Николай Андреевич Воложанин и Коля Скрябин больше говорили, я больше слушала. Вся одежда и декорации из подбора. Я что-то напяливала, приходила, показывала режиссеру.
Юбка из спектакля «В списках не значился», платье тоже из старого спектакля, пиджак актера Ивана Александровича Башкова, шапка актрисы Людмилы Аплесниной, кофту кто-то принес в театр из зрителей. Туфли только покупали на гастролях. Мне понравились за сорок рублей, но завпост Сергей Серебряков сказал: - Молодая еще! И купили за восемь. Вместе с декорацией спектакль встал в четыреста рублей.
Признание в любви
Николай Коляда прислал из Екатеринбурга звуковое сообщение и подарочный набор фотографий счастливой и беззаботной юности. Выпускница Лена Шибакина и неразлучная троица – сокурсники Ира Петрова, Коля Коляда, Лена Шибакина.
Необычайно жаль, что в написанных строчках невозможно воспроизвести непередаваемый тембр драматурга, его голос, наполненный любовью и восхищением:
- Я очень и очень радуюсь, что в спектакле «Персидская сирень» Лена столько лет блистает. Именно блистает. Много лет назад я приехал в Челябинск, кажется, на фестиваль «Камерата». Посмотрел этот спектакль. Вот она вышла, как слоник такой – Лена Шибакина, как слон в посудной лавке, эта тетенька, как будто из трамвая, такая настоящая, честная, правдивая и трогательная. А потом финал, когда у нее слезы капают, как виноградины огромные, и так ее жалко, до невозможности. Какая блистательная она артистка, блистательная просто, блистательная.
Всю жизнь проработала в Озерске, предана одному театру. Знают ее в городе и любят.
Мою подружку, замечательную, блистательную артистку Лену Шибакину с юбилеем. Мы состарились, стали старше, но душа у нас молодая. Созваниваемся с Леной, болтаем про жизнь, про все хорошее. Я ее очень люблю и очень ценю. Дай Бог ей здоровья.
Продолжаем беседу с Еленой.
- Драматургический материал может быть любой, а артист все равно должен его оживить?
- А как иначе, мы люди подневольные. Все зависит от артиста, его способностей. Мне выходить на сцену, нельзя позориться, играть плохо – стыдно. Главный мой принцип в профессии: никогда никакой халтуры.
В Челябинском институте культуры преподавала режиссуру Лидия Александровна Ящинина. А мой первый муж Юра Булдыгеров у нее учился. Как-то были у нее в гостях, и она мне сказала: «Запомни, девочка на всю жизнь. Нужно читать все, и плохое и хорошее, нравится тебе или нет. Из каждого дерьма можно вырезать кусочек ветчины».
Вот ответ на роль драматурга в жизни актера. Чего мы только не играли, и про Советскую власть, это же обязаловка была.
И вот, дают мне роль пламенной комсомолки в пьесе Шатрова «Диктатура совести», а у меня никак не получается. Отдали актрисе Екатерине Гусевой, она сыграла. А я все переживала почему не получилось? В комсомоле не была ни дня. Вот когда в пионеры принимали у бюста Павлику Морозову, вот во что я верила, галстук три дня не снимала, спала в нем. А комсомол меня как-то не вдохновил.
- Я тут как-то включила телевизор, идет спектакль «Три сестры» и героини сидят в гестаповской форме.
- Я бы отказалась играть. Мне думается, такие вещи происходят тогда, когда молодой режиссер хочет не до сути дойти, а себя показать. Они все время хотят чего-то нового, забывая о том, что это забытое старое. Вот я тут придумал, какой молодец. А оно уже все было.
Кстати, вначале я была категорически против всех лабораторий. Но когда сама поучаствовала в эскизе по Достоевскому «Игрок», мнение изменила. Очень понравилась трактовка молодым режиссером Романом Лыковым образа бабушки, я там была без мук, без мук.
- Елена, как работалось с Никитой Золиным над спектаклем «Земля Эльзы» по пьесе ученицы Коляды Ярославы Пулинович?
- Замечательно. Я очень люблю Никитку, благодарна ему, работа над образом главной героини была интересной. Он, безусловно, личность, хороший режиссер, неординарно мыслит и имеет свое видение. Правда, любит дорабатывать уже поставленный спектакль. И вдруг попросил меня изменить мизансцену. Тут я сказала твердо, что спектакль уже поставлен, и я буду работать в рамках, которые уже придуманы.
- Он просто фанатично работает над спектаклем.
- Так это же прекрасно, а если бы он был ни рыба, ни мясо – кому он такой нужен? Это очень важно, что он неравнодушен и заряжен на работу.
- Как считаете, уживается высокое искусство и ведение домашнего хозяйства?
- Не вижу причины, для того, чтобы актриса, при всей своей занятости была замарашкой. Это чушь. Я люблю театр, но не до такой степени, чтобы сойти с ума и дома грязь развести. Во всем должна быть гармония. Семья есть семья, работа есть работа.
- Отдельная страница биографии – котики.
- Это из детства. В нашей коммуналке в Первоуральске у меня жили и ежик, и уж, и петух. Он на моем диване спал, перепутал день с ночью, всю ночь как оглашенный кукарекал. Весь пол был в помете. Ежика папа принес. Потом, конечно в лес выпускали животных. Соседи перепугались, когда уж пополз по подъезду.
И сейчас не представляю себя без какой-нибудь животинки. Оба кота с помойки, подбираю, жалко. Сама понимаешь – без кота и жизнь не та.
- Завершающий вопрос о партнерах по сцене, и, конечно, о Николае Скрябине.
- Главная задача на сцене – изменить партнера, так учил нас в Свердловском театральном училище мастер Вадим Михайлович Николаев. У него шикарная фраза была, я ей пользуюсь частенько. «Когда не знаешь, что делать, делай все наоборот». Играешь комедию – попробуй сделать драму. Конечно, это касается только репетиций, актерской кухни.
Вспоминаю забавный случай с нашим артистом Виктором Поляковым. Репетировали какой-то спектакль, он приходит и говорит: - Да что это такое, дома я репетировал со стульями, все получалось, а теперь не идет. (смеется) Не то мы ему играем, как было со стульями. Конечно, партнера надо чувствовать, помогать ему и в этом плане в нашем театре все в порядке.
Мы с Колей Скрябиным одно целое уже с этой «Сиренью». Понимаем друг друга с пятой ресницы верхнего правого века. Куда Коля, туда и я, что тут говорить…
Объяснение в любви.
Заслуженный артист России Николай Скрябин тоже звучал, только по телефону. И голос его срывался от нежности.
- Она удивительная женщина. Прекрасная актриса. Необыкновенно внимательна ко всему в жизни и к людям. Благодаря Елене, многое понял в этническом плане, ведь я человек пришлый, а она своя, уральская.
Мне кажется, она по-настоящему народная артистка, озерская Раневская. По знанию жизни, людей, природы. Очень хороший человек. Все это переходит в профессию, которая так и создается. Она совестливая, это главное, и считает, что плохо играть недопустимо.
Один из самых трогательных спектаклей, которые мы с ней играли – «Старосветские помещики» Гоголя в инсценировке Николая Коляды. На мой взгляд, это лучшая повесть о любви, и чем старше становишься, тем больше это понимаешь.
Каждая ее работа – откровение. Прекрасная «Ханума» – настоящий праздник для зрителя. А «Персидская сирень», без сомнения настоящий пир. Мы начали играть ее в одной стране, теперь страна другая, но человек не поменялся, он ищет родную душу. Лена как никто понимает драматургию гениального Коляды, ведь их объединяет трогательная дружба со студенческой скамьи.
Главное в жизни и в нашей актерской профессии – повышенное внимание к человеку, и этим бесценным даром актриса Елена Шибакина обладает в полной мере.
Текст: Светлана Гурина
Фото: архив театра "Наш дом"
Отзывы
Много алых роз и сирени!