Внимательный зритель, который придет в «Наш дом» на спектакль площадки, именуемой «мастерской», подняв голову, заметит под потолком дверцу, к которой ведут две крутые лестницы. За ней находится каморка папы Карло, обитель артиста, художника и, так и хочется сказать, поэта - Юрия Рафаиловича Костерина.

Здесь, в мастерской, в которой, как и положено, вечно царит творческий беспорядок, мы и беседуем.

- Юрий Рафаилович, в театре «Наш дом» Вы служите 20 лет, сыграно 45 ролей в сказках и спектаклях «взрослого» репертуара. Всегда интересно узнать – с чего все начиналось?

- Родился, жил, закончил школу, в городе Ржеве Тверской области. Еще в шестом классе начал посещать драматическую студию при театре. Когда задумался о выборе профессии, было несколько вариантов. Папа работал механиком в почтовом ящике, дома мог сделать все руками, мама была медсестрой, родственники тоже медики.

Помню острое желание стать хирургом, посылал документы в медицинский - отказали из-за травмы глаза, полученной в детстве.

В Горьковское театральное училище поступал на актера драмы. Мы, абитуриенты с трепетом рассматривали на стенде фотографии выдающихся актеров, закончивших училище, среди которых были Людмила Хитяева, Евгений Евстигнеев.

Сдаю экзамены, читаю стихи о советском паспорте, «Как закалялась сталь». И вдруг меня вызывают к директору и предлагают поступать на кукольное отделение. Я согласился. И ни разу не пожалел, что так случилось.

- Отличаются ли обучение актера театра драмы и актера театра кукол?

- Теперь я уже могу с уверенностью сказать, что мы получали больше, чем ребята на драме. Были заложены основы владения куклой и живое мастерство. Плюс очень важная дисциплина – технология куклы. Могу любую куклу сделать с нулевого цикла до полной готовности, сказались папины гены. С любовью и нежностью вспоминаю мастера курса, заслуженного артиста России Юрия Михайловича Копылова, замечательного педагога, человека безумной доброты.

- В советское время было распределение в театры.

- Это несомненное достижение того периода. Сейчас мне жаль выпускников, которые сами ищут себе работу. Я тогда уже женился, Ирина закончила училище раньше и уехала в наш город в «Золотой петушок». Мне предлагали на выбор несколько городов. Но вот приехал режиссер с Камчатки, говорит. Ребята, у нас такая красота, океан, романтика, гастроли на оленях в тундру. И меня туда черт понес. Полгода промаялся в общаге и приехал в Озерск в театр кукол.

- Тогда директором была Нина Михайловна Лисенкова.

- Замечательная женщина и руководитель. Сделала все, что обещала. Дебютом стала роль бандита в спектакле «РВС», поставленном приглашенным из драмы режиссером Николаем Черкасовым. Работал в куклах 23 года, запомнились режиссеры Евгений и Элеонора Ткаченко.

Потом шесть человек перешли в драму. Павел Иванович Случанко. Сколько живу, столько буду говорить ему спасибо за то, как он нас принял. Пошли вводы. В спектакле «Вишневый сад» я играл рыбака, сидел с удочкой, ни слова не говоря.

Потом в очень хорошую сказку «Приключения Нюрочки – дурочки» нас ввели всех. Павел Иванович дал добро Ирине Костериной на постановку спектакля «Добрый Хортон», потом была «Голубая змейка» по сказу Бажова. «Красная Шапочка» идет уже много лет.

Очень важно, что сразу появилась мастерская, в которой мы сейчас беседуем. Директор сказал – будете делать детские спектакли, конструировать кукол, придумывать реквизит – вот вам помещение.

- В основном Вы заняты в детских постановках. А как работалось с Никитой Золиным  над спектаклем «Лейтенант с острова Инишмор»?

- Хорошо работалось. Никита умница. Когда я прочитал пьесу, вначале категорически отказался участвовать. Материал не чувствовал и не принимал. Но он настолько захватывающе рассказывал об авторе, пьесе, моем персонаже, убеждал. Процесс шел непросто, но в результате спектакль идет уже много лет на аншлагах, работается легко. Никита придумал взять на роль живого кота. А у меня как раз кошечка Чернуха. Она долго играла, мы вместе приезжали на спектакль. Но вот четыре года назад Чернуха вышла на пенсию.

- Какие еще спектакли остались в памяти?

- Замечательная постановка Ириной Костериной «Божественной комедии» Исидора Штока. Там я оторвался по полной, переиграл всех отрицательных персонажей. Люблю играть злодеев, образы яркие, возможности к перевоплощению - безумные.

Комфортно работалось со Светланой Евстратовой над спектаклями «Свидетель обвинения», «Полоумный Журден». Не знаю, как с другими актерами, а мне она давала полную свободу. Говорила: «Юра, вот тебе задачка, решай, а если что будет не так, я всегда поправлю». Интересно работалось с Вохобжоном Азимовым над сказкой «Зоки и Бада».

- Несколько слов о коллективе, коллегах.

- Мне так повезло. Вот говорят – театр, это террариум единомышленников. Все это прошло мимо меня. У нас замечательный коллектив. Сколько мы не ездили на фестивали, всегда критики отмечали актерский ансамбль на сцене. Это, без сомнения, признак хорошего театра. Ансамбль подразумевает, что каждый вносит свою долю и получается гармоничный общий рисунок. Я счастливый человек, мне везде работается хорошо, занимаюсь любимым делом.

- И, конечно, следует остановиться на художественном творчестве.

- В мастерской мне так же интересно, как и на сцене. Сейчас я художник – бутафор, а больше всего конструктор. Мне дают задания главный художник Маргарита Валентиновна Колмогорцева, бутафор Галина Брылякова.

Чем сложнее задача, тем интереснее ее выполнять. До сих пор вспоминаю, как в сказке «Добрый Хортон» надо было, чтобы хобот у слона поднимался и опускался. Я изучил все механики, мучился страшно, и не получалось, потом пришло озарение, подкрепленное одной из инструкций. Все сложилось.

На «Старике Хоттабыче» тоже было непросто. Сначала это была модель самолета, который носят в руках пионерки. Потом надо было сделать уже целый самолет с мотором, чтобы пропеллер крутился. Голова все время в работе. Приходишь домой – об этом думаешь, спишь – об этом думаешь, не отпускает.

- Но Вы не жалеете о выбранном пути?

- Конечно нет, творчество продолжается и  на сцене оживает сказка!

Текст: Светлана Гурина

Фото: Дарья Чиркина