ТЕАТРАЛЬНЫЙ ЦЕНТР СТД РФ «НА СТРАСТНОМ» СОЮЗ…

ТЕАТРАЛЬНЫЙ ЦЕНТР СТД РФ «НА СТРАСТНОМ» СОЮЗ ТЕАТРАЛЬНЫХ ДЕЯТЕЛЕЙ РОССИИ

Всероссийская Школа завпостов (заведующих постановочной частью в театре), которая проходила в Театральном центре Союза театральных деятелей (СТД РФ) "На Страстном", подвела итоги 3-й сессии. Среди участников был и представитель нашего театра Вячеслав Максимов.

Подробнее »

Крутая премия

Крутая премия

Директор театра "Наш дом" Владимир Кулик вошел в список "Самых знаменитых людей Челябинской области"-2017 по результатам голосования, которое ежегодно проводит издание sobaka.ru.Как указывают организаторы, премия присуждается людям, меняющим жизнь города и способным вдохновить читателей. Владимир...

Подробнее »

На пороге смерти в Перчике

На пороге смерти в Перчике

В четверг ничто не предвещало каких-то событий – работу я заканчиваю в 19 часов, а дальше обычный бытовой и скучный будничный вечер с походом в продуктовый и приготовлением ужина. Но в этот раз все пошло...

Подробнее »

Ушел из жизни артист театра "Наш дом"…

Ушел из жизни артист театра "Наш дом" Андрей Семенов

СЕМЕНОВ АНДРЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ 8 июня 2017 года после продолжительной болезни ушел из жизни артист театра драмы и комедии «Наш дом» Андрей Анатольевич Семенов.

Подробнее »

Подростки аплодировали стоя!

Подростки аплодировали стоя!

Завершился областной смотр-конкурс профессиональных театров «Сцена-2017». Ежегодно, в течение уже почти трех десятков лет, этот фестиваль дает возможность театрам области продемонстрировать свои лучшие спектакли детского и вечернего репертуара. Профессиональную оценку работе театров дают лучшие критики,...

Подробнее »

khochu byt akterom

Премьера спектакля «Шутки в глухомани» глазами юнгианского аналитика

02 03 kornouhova

Честно признаться, не люблю я драматическое искусство! Ну, не сложились у меня отношения с драматическим театром! Не хочу я, видимо, делиться с ним (бессознательно, разумеется!) лаврами психотерапевта! Драматическому искусству, понятное дело, от этого ни холодно и не жарко, а я – психолог и психотерапевт, сижу тихохонько у себя в кабинете и в драматические театры стараюсь не попадать. В общем, дура – дурой!

Однако в эти новогодние каникулы занесло меня к родственникам мужа в Озерск. Семья академически-интеллигентная, приобщенная к культуре уже в нескольких поколениях, и среди прочих семейных регалий и реликвий числится и любовь к местному драмтеатру. При таких обстоятельствах мои «люблю/не люблю» были неуместны, поэтому, сделав лицо приличной и послушной пятидесятилетней девочки, вместе с семьей торжественно потащилась на премьеру.

Премьера неожиданно порадовала!

Я не театральный критик, для меня интересны профессиональные аспекты театрального действия. А «Шутки в глухомани» глубоко, честно и точно воспроизводят глубинные мифологемные пласты, связанные и с архетипами , и с некоторыми другими явлениями пространства психического. Размышлениями об этом и хочу поделиться.

Итак, Озерский театр драмы «Наш дом», премьера спектакля «Шутки в глухомани» (Реж. Е. Ланцов, автор пьесы И. Муренко) как повод для размышлений юнгианского аналитика.

Сюжет пьесы отчасти похож на новогодний розыгрыш: отношения между тремя вполне уже взрослыми братьями давно зашли в безнадежный тупик и чтобы узнать, как старшие к нему на самом деле относятся, младший, воспользовавшись подходящими обстоятельствами, изображает из себя умершего. Глупо? Нет слов, как глупо с точки зрения здравого смысла! К этому добавляется пара-тройка дурацких неожиданностей в стиле комедии положений и в финале герои выходят (или должны выйти) к осознанию своих подлинных ценностей. И все это на фоне «русской жизни»: деревня, глушь, (Саратов), зима, холода, только сумерки да снег…

Для меня спектакль начался репликой одной из героинь: «И зачем живем?». Вопрос-тригер для экзистенциального психолога! С этого момента я начала слушать «во все уши» и смотреть «во все глаза»! В таких случаях мне всегда интересно понять, как разные люди, а в данном случае – авторы произведения – режиссер, драматург и театр в целом, отвечают на этот вопрос. Забегая вперед, могу сказать, что авторы спектакля ответ находят, и этот ответ меня как зрителя вполне устраивает!

Сквозной темой спектакля становятся отношения между братьями – тема, конечно, архетипическая, любой из нас легко вспомнит множество сюжетов по этому поводу. Понятное дело, старший брат успешен и признан (полное соответствие формально-фасадным социальным нормам), средний – «ни так, ни сяк», про младшего и без слов все понятно. При этом надо отметить, что тема как будто бы не слишком глубоко разработана классиками аналитики. Уж не потому ли, что и Фрейд, и Юнг в своих семьях были первенцами?! С другой стороны, очевидно, что отношения сибсов – сюжет на все времена, поскольку во многом именно через эти отношения (или через их внутреннее символическое воплощение в пространстве психического у единственных детей) происходят процессы индивидуации каждого из нас. К этому хочется добавить идею экологической ниши Франка Сэллоуэя , согласно которой порядок рождения детей в семье вполне сопоставим с процессами в эволюционной биологии, когда вид занимает свободную экологическую нишу. Как «вид» первенец всегда имеет исключительное преимущество, поскольку при его рождении (условно) «все ниши свободны» и, как правило, он и выбирает «типичную для первенца» нишу, связанную с лидерством, успешностью, одаренностью и т.п. Второму и последующим детям достается, что «осталось». А поскольку чаще всего мы бессознательно выбираем "поляризованную идентичность", т.е. нечто диаметрально противоположное, то и получается, что уж если «старший умный был детина», то младшему «на роду написано» быть дураком. К.Г. Юнг пишет: «когда внутренняя ситуация не осознается, снаружи она кажется перстом судьбы». Во всяком случае, «Шутки…» в полной мере раскрывают противостояние братьев, делая это психологически точно, эмоционально убедительно и при этом легко и по-новогоднему смешно – не стоит забывать, что речь идет о комедии положений, а не о психологической драме!

Образ дурака-простофили в «Шутках…» – это образ младшего брата из трех, Саньки, который по всем параметрам социальных достижений от старших отстает, однако продолжает соревноваться с ними. За что бьются братья? Как и всегда: все братья этого мира бьются за любовь своей самой первой и единственной женщины – Матери. Собственно архетип Матери – это еще одна мифологема, которая проходит через весь спектакль. Мать (бабу Пашу) мы видим восьмидесятилетней женщиной, этот печально-светлый образ старенькой мамы-девочки сам по себе очень трогателен, однако волей режиссера ее образ возвращается к нам еще и через «домашнее видео», в котором она – совсем юная мама. «Девочка-мама» – это, конечно же оксюморон, но мне кажется, что в нем есть ключ к тому, что собственно происходит в отношениях между этими людьми.

Дело в том, что никто из них так и не стал взрослым. Баба Паша в свои восемьдесят остается маленькой испуганной и послушной девочкой-сиротой при трех взрослых мужиках-сыновьях, а они – по-прежнему мальчики-подростки, выясняющие отношения «на кулачках». То, что сыновья не повзрослели и не удивительно: девочка-мама, сколько бы любви она не отдавала детям, не может дать им любовь Великой (т.е. взрослой, зрелой) Матери. Такой любви у нее просто нет, и взять ее негде! А без этой любви никакому мальчику этого мира не стать мужчиной, девочка-мама ему этого просто не позволит, поскольку в своем психологическом сиротстве она будет хвататься за него и удерживать около себя как свою собственную опору. Чтобы вырастить взрослого мужчину, мать должна отпустить сына, а чтобы его отпустить, она должна стать взрослой самой себе, т.е. стать Великой Матерью. (Еще один блестящий ученик Фрейда так же как и Юнг, изгнанный им из «отцовского» гнезда – Альфред Адлер называет такой образ «достаточно хорошей матерью», имея в виду именно способность матери к зрелой и адекватной ответственности.) Таким образом, круг замыкается: мать остается Внутренней девочкой, полной страхов и недоверия, а сыновья не проходят инициацию как мужчины и не взрослеют. Отсюда – невыносимая тревога тотального сиротства в обществе такой же тотальной безотцовщины в стране недолюбленных детей. Вот такая вот веселенькая «пиеска» под новый год!

Итак, младший брат – образ дурака-простофили. Это тот самый архетип, который К.Г. Юнг назвал Трикстером. Чаще всего его связывают с образом шута, враля и вора. Однако не всё так просто: если стремиться к точности анализа, то мы должны иметь в виду условно «высокие» и «низкие» проявления архетипа. В своих «низких» проявлениях Трикстер добавляет к насмешке и кривляниям большую долю злобы и цинизма. И тогда в художественном образе (или поведенческих проявлениях личности) мы будем иметь злобный ум, циничную насмешку, пренебрежение к добродетели, уничижение и обесценивание того, что дорого: злобный шут, черт, дьявол – страшная маска. В «высоких» проявлениях Трикстера всегда есть простодушие, детскость, наивность, беззаботная радость существования. Таким образом, Трикстер – это сочетание несочетаемого: мудрый дурак, хитрый простофиля, ленивый герой… он и «творец, и разрушитель, дающий и отвергающий, и агрессор, и жертва, обманщик и обманутый, глупец и хитрец, тот, над которым смеются, и тот, кто сам смеется над другими». В «Шутках…» младший брат – Санька – выглядит узнаваемо родным, как Емеля на печи или Илья-Муромец на ней же тридцать лет и три года пролежавший. При этом важно понимать, что Трикстер, это еще и «трюкач», это тот, кто «выкидывает коленца», и либо сам придумывает, либо попадает в дурацкие переплеты, но всегда невероятным образом выкручивается из них. В нашем случае основной «трюк» Трикстера-Саньки это – прикинуться мертвым и посмотреть, что скажут жена и братья в связи с этим. И как бы глупо с точки зрения здравого смысла это не выглядело, этот его «трюк» срабатывает и запускает процессы, которые, в конечном счете, выводят героев на новый уровень понимания себя и своих отношений. В этом проявляется еще одна функция Трикстера: его провокации обнаруживают узость устоявшихся границ, ломают их и обеспечивают доступ к новым возможностям. К.Г. Юнг говорит о терапевтичности образа Трикстера, указывая на близость архетипа Трикстера к архетипу Спасителя, и отмечает, что Трикстер одновременно «является носителем, как страдания, так и исцеления», и это только подтверждает мифологическую истину о том, что исцелять может лишь тот, кто и наносит раны, и сам ранен, и что только страдающий может отвести страдание.

Удивительно то, как режиссер «угадывает» сущность образа и раскрывает ее для нас одной единственной деталью (и в этом, мне кажется, и его гениальность, и блестящий образец художественного способа познания мира): Санька ложится «умирать» в лодку. В лодку с коротким названием «СПАС». Собственно – все. Здесь можно было бы ставить точку, потому что в одном этом слове квинтэссенция всего того, что происходит на сцене. Если еще и прочесть название лодки как глагол, то становится окончательно понятно, и что происходит и, главное, зачем это все происходит: Трикстер-Санька спас их всех (нас) от их (нашего) собственного сиротства и тотального одиночества. Благодаря ему то, что было разобщено – воссоединяется, а ценности обретают свое настоящее значение. Во всяком случае, мне хочется прочитать этот образ именно так!

Однако говоря о Трикстере в русском контексте, невозможно не вспомнить о скоморошестве. В русской культуре и в русском национальном характере скоморошество - веками проверенный способ отражения жизни. Оно рука об руку идет с юродством, то превращаясь порой в откровенное дуркование, то достигая высот духовного подвига. Мне кажется, мы все достаточно легко считываем этот «скомороший код» едва ли не на генетическом уровне и узнаем «дурака» в самых разных его обличьях.

«Шутки в глухомани» (во всяком случае, в том воплощении, в каком представил пьесу театр «Наш дом») всей своей сутью продолжают традиции русского скоморошества: мы хохочем и над наивной дуростью героя, и над совершенно невероятными и такими же дурацкими хитросплетениями событий. Однако не все так просто. Театр через гротеск и скоморошество обращает нас к глубокому, за юродством и дуркованием легко узнается боль, которую нам всем так свойственно прятать.

Боль эта носит двоякий характер: во-первых, невыносимо трудно бывает любить и быть бережными к «своим». Мы с увлечением отстраиваем собственные «социальные фасады» и при этом подчас оказываемся совершенно беспомощными, неловкими и уязвимыми в самых близких отношениях. Нам так важно «выглядеть» и «соответствовать», что мы наращиваем броню социальных масок и бастионы защит, в конце концов, перестаем слышать самих себя и отказываемся от собственной нежной и трепетной сущности. Перестав слышать себя, мы глохнем и по отношению к другим, перестав доверять себе, теряем способность доверять кому бы то ни было. Отношения превращаются в ад, в котором за защитами, масками, виной и претензиями, за бесконечными обидами и сведением счетов совсем не остается места для человеческого тепла. А ведь это – единственное, в чем мы все нуждаемся! Человеческое тепло – это единственное, что наполняет нашу жизнь и нас самих внутренним светом и возвращает нам подлинную радость. «Шутки…» – это еще одна история про жизнь в аду без любви и тепла при живой жене, матери и двух братьях, рассказанная по-скоморошьи для тех, кто за фиглярством и шутовством способен услышать слезы. Собственно в этом и есть ответ на вопрос «И зачем живем?»: а затем, чтобы наполнить жизнь теплом человеческих отношений.

Вот об этом, о нашем тотальном сиротстве и способности его преодолеть, смеясь над собственной болью, о подлинных ценностях человеческого тепла получились у театра «Шутки…». Мы ведь и вправду так устроены, что не можем не прятать собственные слезы в смех, вечно выбираем между «быть» и «казаться» и собираем крупицы тепла в безнадежных попытках спрятаться от одиночества.

Мудрость театра в том (если это, конечно, настоящий Театр), что он отражает нам, как в зеркале, нас самих и дает возможность, поняв и увидев себя, что-то менять в своем отношении к себе и к миру, чтобы стать хоть чуточку милосерднее. Собственно, в этом и есть его терапевтическая функция. В «Шутках…» у авторов спектакля, у театра это получилось! Как терапевт – терапевту: снимаю шляпу, коллега! Признаю, что и в театральном зале есть место для роста Души и Духа. А я?! Я хочу еще! Мое путешествие с театром продолжается!

Искренняя признательность создателям спектакля за мудрость, нежность и трепет, с какими театр позволил прикоснуться к глубокому.

Добавить отзыв

Защитный код
Обновить

Комментарии

Мы ВКонтакте